мясной аромат

Я достал толстую стопку документов от дальнего родственника из деревни, говорят, что это реликвии, оставленные нашим предком из династии Тан. Родственник многократно настоятельно просил меня ни в коем случае не повредить их и не потерять, иначе духи предков не простят его. Я осторожно открыл эту стопку бумаги, и волна затхлого запаха старых лет ударила мне в нос, вызывая отвращение. Судя по качеству бумаги, ей, похоже, уже сотни лет; желтая ксероформная бумага, как та, что кладут для сожжения на похоронах. Бумага очень хрупкая, такое ощущение, что при малейшем прикосновении она рассыплется в порошок. Я крайне осторожно переворачивал страницы, и весь мой кабинет окутался этой древней атмосферой. Все это были письма одно за другим, написанные прямым шрифтом от верха до низа, справа налево. Очень красивым каллиграфическим почерком, не похожим ни на стиль Янь, ни на стиль Лю, а каким-то стилем, которого я никогда не видел. Возможно, этот стиль давно утратился. Но этот прекрасный каллиграфический почерк казался написанным девочкой — это точно не мой предок, может быть его жена или даже любовница? Нет, при внимательном рассмотрении я понял, что написал мужчина, лет тридцати с лишним. Его почерк мягкий, но в то же время элегантный, и я смутно ощущал странную атмосферу: из строк, из каждой черты, из каждого штриха таилась — тревога. Да, я понял это только после целого дня изучения; эта тревога была глубоко скрыта. Я тогда не читал конкретное содержание письма, я понял это только по почерку. Я словно мог чувствовать, что во время написания письма он был охвачен ужасом, из него исходило это чувство и из его внутреннего мира. Но его рука не дрожала, как у обычного человека, его штрихи оставались сильными, лишь кончик кисти нес отражение холодка, ледяного холода, которого он, возможно, сам не замечал. Это письмо написал не мой предок, а другой человек моему предку. Все письма написаны на классическом китайском языке. Я попытался перевести первое письмо на современный разговорный язык. «Дорогой брат Цзиндэ: С того момента, как мы разошлись в Чанъане, прошло уже десять лет, верно? Я только сейчас вдруг пишу тебе письмо, прошу, не обижайся. Ты знаешь, что император одарил меня роскошным особняком в Чанъане, тысячами гектаров плодородных земель в Гуане, а также должностью командующего в провинции Цзянхуа.Но я с первого дня ушёл в отставку, покинул роскошные особняки и плодородные земли и один вернулся в Кунчжоу, поселившись в доме тогдашнего начальника округа, которым я когда-то был. Прошло уже десять лет, и я был один, одиночка, впустую проживая годы. Я часто вспоминаю времена, когда бунтовщики Анши восстали: я был начальником округа Кунчжоу, а ты служил под моим командованием. Мы вместе отбивали Кунчжоу три года, так что армии Ши Симина численностью в десятки тысяч так и не удалось зайти в Кунчжоу и спуститься к реке Цзянхуаи. В конце концов к нам пришла помощь, и мы совершили великое дело. Брат Цзиньдэ, я всё больше скучаю по вам и по тем солдатам, которые вместе со мной рисковали жизнью тогда. На этот раз я пишу тебе письмо, чтобы рассказать об одном деле — у нас в доме завелись призраки. Дуань Лу." Я не ожидал, что мой предок по имени Цзиньдэ оказался одним из главных генералов династии Тан во время восстания Анши и с этим Дуанем Лу вместе защищал Кунчжоу. Но проблема в том, что мои исторические знания говорили мне: города Кунчжоу вообще не существовало, и во времена восстания Анши никогда не было события, когда Дуань Лу защищал Кунчжоу. Я был несколько озадачен, поэтому позвонил другому дальнему родственнику, который является самым образованным в нашем семействе и в настоящее время учится в аспирантуре по истории. Услышав мой вопрос по телефону, он молчал полминуты, а затем медленно сказал: «Да, я видел эту стопку писем год назад, и я сразу же полностью погрузился в неё. Я искал всевозможные материалы, даже ездил на север Аньхой и Цзянсу для полевых исследований, но, к моему разочарованию, ничего не нашёл. Возможно, история забыла нашего предка и Дуаня Лу. Но я обратился к экспертам: эти письма действительно подлинники времен Тан, абсолютно не подделка потомков. Слушай меня: больше не читай их, иначе тоже попадёшь под влияние. Эти письма страшны, в них залита кровь, историческая кровь. Будь осторожен, прощай.» Я долго сидел, тщательно обдумывая слова этого аспиранта-историка; с детства он казался немного таинственным и любил говорить непонятные окружающим вещи. Какая историческая кровь? Я думал, он просто загадничает; это всего лишь стопка писем древних людей, разве те, кто давно стали костями, могут повредить мне? Но я всё равно должен был быть осторожен, и я начал планировать, как вернуть эти письма. Но я уже не мог остановиться, возможно, из-за последней фразы Дуаня Лу: «У нас в доме завелись призраки».Я продолжил открывать второе письмо и перевёл его на разговорный язык. «Джин Дэ, мой брат: увидев твоё письмо, я чрезвычайно обрадовался, оказывается, ты тоже давно оставил службу и вернулся в родные края, это хорошо. В прошлый раз я говорил, что в моём доме завёлся призрак, да, этот призрак всё время меня преследует. Мне смутно казалось, что с того дня, как десять лет назад я переехал из Чанъаня в Кунчжоу, этот призрак появлялся в этом старом доме, только тогда я не осознавал, что это и есть призрак. Но в этом году он всё чаще проявляет активность, на самом деле я никогда не боялся призраков, но сейчас мне действительно немного страшно. Ты же знаешь, что когда-то уезда Кунчжоу резиденция губернатора была очень обветшалым старым домом, после войны новый губернатор построил новую резиденцию, а я остался жить один в старом здании. Этот дом очень большой и очень ветхий, ты не представляешь, у меня нет прислуги, и в огромном доме живу только я один; я живу, полагаясь на тысячеразмерные плодородные земли, которые у меня есть в Гуаньчжоу. Каждый месяц мой поверенный приносит мне еду и деньги. Я привык жить один; друзья советовали мне снова взять жену, но я отказался. А ты взял жену? Боже, сейчас призрак опять появился, он мучает меня, я не могу больше писать, на этом всё. Дуань Лу».

Это письмо ничем новым не отличалось, но, по крайней мере, оно давало мне знать, что мой предок когда-то был вдовцом. Солнечный свет за окном был необычайно ярким, я вёл дома бессмысленные размышления и думал о Кунчжоу.

Кунчжоу — этот город, о котором я никогда не слышал, но я предпочёл бы верить, что он существовал, потому что в истории слишком много примеров того, как города по разным причинам исчезали из памяти. Но мне трудно понять, как Дуань Лу и мой предок по имени Цай Джин Дэ смогли три года защищать Кунчжоу, отражая натиск десятков тысяч войск Ши Сымина. Во время Ань-Ши восстания Чжан Сюнь и Сюй Юань обороняли Суйян до конца и в конечном итоге погибли, не выдержав осады, разве Дуань Лу был умнее Чжана Сюня? Этот вопрос тревожил меня и побуждал открыть третье письмо.

«Джин Дэ, мой брат: в письме ты написал, что уже снова женат и у тебя трое сыновей, что действительно заслуживает поздравления; подумаешь обо мне — возможно, мне суждено провёл всю жизнь в одиночестве. Да, твои предположения верны, я никогда не смогу забыть Юэсюан: её глаза, её улыбку, её тело; десять лет назад она умерла в Кунчжоу, прямо в этой комнате, и я никогда не смогу избавиться от неё, никогда.За эти десять лет, хотя я жил один, я завёл много кошек, более двадцати, среди которых была та, которую мне за большие деньги продал персидский купец, с глазами разного цвета. Эти кошки сопровождали меня десять лет, как будто были моими возлюбленными, и с этими более чем двадцатью кошками я чувствовал себя так, словно у меня было много жён и наложниц. Да, я любил их, я считал их красивыми женщинами. Но с тех пор, как в моём доме появились привидения, странные события не прекращались. Вчера моя белая кошка пропала, я её никак не мог найти, а потом я обнаружил в кухне запах мяса. Я уже десять лет не ел мяса, с тех пор как закончилась война, я стал вегетарианцем и вел монашескую жизнь. Я был очень удивлён, я никогда не готовил мясо. Когда я снял крышку с кастрюли, о Боже, в ней была моя пропавшая кошка. Эта кошка была разделана на части, вся шерсть выдрана, внутренности удалены, мясо уже приготовлено, и я сразу же потерял сознание. Хотя я в своё время три года сражался в Куньчжоу и видел бесчисленные кровавые сцены, за эти десять лет я почти не видел крови, а моя привязанность к кошкам только укрепилась. Увидев такое жестокое зрелище, я заплакал так же, как если бы умерла моя жена. Я понял: это должно быть дело того призрака, потому что моё поместье раньше было резиденцией губернатора, с очень высокими стенами, и из-за слухов о привидениях в моём доме весь город об этом знает, никто не осмеливался войти. Мне было очень больно. «Цзиньдэ, это возмездие, возмездие десяти лет назад, ты должен понять смысл этих слов», - сказал Дуань Лу. Что значит «возмездие», я не мог понять, и он сказал, что мои предки тоже это понимали, что же произошло? Я никогда не верил в привидений, а что привидения убивают кошек и готовят их, это уж совсем было невероятно. Возможно, у Дуань Лу была шизофрения и возникли галлюцинации. Да, один человек, живущий десять лет в таком зловещем старинном доме в одиночестве, наверняка сходит с ума. Он также упоминал «Юэсян», явно женщину, возможно, свою прошлую жену. Несомненно, он любил Юэсян, но потом потерял её, поэтому, чтобы почтить память умершей жены, он жил в комнате, где умерла жена, питался вегетарианской пищей, отказался от богатства и роскоши — действительно редкий пример преданного возлюбленного.Уже закатало солнце, вечерний свет наполнил мою комнату и осветил эти древние письма, придавая им кровавый оттенок. Я знала, что солнечный свет разрушает исторические артефакты, и поспешно убрала письма в тень. В тусклом свете я открыла четвертое письмо.

«Дорогой брат Цзиньде: За всего десять дней у меня были убиты и приготовлены шесть кошек, хотя я убрала из кухни все дрова и кастрюли, ежедневно ходила в город в храм питаться вегетарианской пищей, но этот пронырливый демон всё равно каким-то образом достал дрова и кастрюли. Я страшно боюсь, каждую ночь собираю всех кошек у себя на кровати, чтобы они спали со мной. Эта кровать десять лет назад была моей с Юэсян, очень большая, и, ложась на неё, я почти каждую ночь вижу её во сне — она всё такая же молодая и красивая, вечно двадцатилетняя. Ты, должно быть, не забудешь, какие счастливы мы были с Юэсян, вызывали зависть у генералов и офицеров. Да, Юэсян была талантлива, поэзия её не уступала моей; каждую ночь она держала свечу, пока я писал стихотворение, затем я держал свечу для неё, и она тоже сочиняла стихи, и каждый раз её стихи были лучше моих. Жаль, что она была женщиной; если бы Юэсян был мужчиной, обязательно стал бы канцлером и прославился бы как литератор. Но у неё были все женские достоинства — красивая, добродетельна, внимательна ко мне, её рукоделие среди всех жен чиновников Куньчжоу было лучшим, я ясно помню, брат Цзиньде, твоя жена даже специально училась у Юэсян искусству вышивания. Сейчас всё прошло, их больше нет, и мы тоже не занимаемся делами. На месте, где она спала, теперь спят кошки, и хотя по ночам они очень беспокойны, мир непредсказуем. Я боюсь, что этот демон заберёт их для кошачьего супа, они — моя последняя надежда, брат Цзиньде. Что мне делать? Пожалуйста, дай мне совет.

Дуань Лу»

Я забыла поужинать. Хотя я действительно была голодна, я должна признать, что эти письма меня глубоко завлекли. Слова Дуань Лу обладали непреодолимой магией, словно намешанной в них заклинанием; стоит открыть письмо — и нельзя больше закрыть его.Из текста Дуан Лу мне, кажется, явилась женщина по имени Юэ Сян. Если описание Дуан Лу верно, то я действительно сильно жалею, жалею о том, что родился в двадцатом веке, а не в восьмом веке нашей эры. Я очень хочу встретиться с Юэ Сян. Я понимаю, что я сошел с ума, и только теперь поверил словам моего двоюродного брата, изучающего историю. Становилось темно, и когда я включил свет, я также открыл пятое письмо. «Цзинь Дэ, брат: Я прочитал твоё письмо, большое спасибо за те советы, которые ты мне дал, но боюсь, что я не смогу их выполнить. Во-первых, я не покину Кунчжоу, потому что Юэ Сян и я провели в Кунчжоу лучшие моменты своей жизни, включая самые трагические. Я думаю, что если я уйду из Кунчжоу и этого дома, я сразу же умру. Во-вторых, я также не буду звать монахов или даосских священников, чтобы они изгоняли духов, если их пригласить, это обязательно нарушит покой духа Юэ Сян. Так что я могу только оставаться здесь, сражаться с призраками до конца. Хочу сказать тебе, что сейчас у моей кошки осталось всего пять животных, остальные были убиты призраками. Брат Цзинь Дэ, ты не поймешь, в этом старом доме везде сохраняется запах Юэ Сян. Прошли десять лет, и этот запах не только не исчез, а стал еще сильнее. Я чувствую каждый момент, что Юэ Сян еще не умерла, она рядом со мной, сопровождает меня, и мы провели вместе десять лет. Сейчас я каждую ночь продолжаю сочинять стихи, воспоминания о ней, иногда на следующее утро, я вдруг обнаруживаю, что стихи, которые я написал