2. Две Золушки
В одном из уголков королевства жила странная семья.
Вся семья была женской, и они усердно готовились к какой-то цели… А конкретно, к воспитанию девочки, оставшейся от первой жены, как одарённого ребёнка.
Эту девочку звали Синдерелла.
Это имя на английском означает Золушка.
Чтобы отличать это имя от французского названия, которое появится позже, и чтобы читателю было проще понять, в этом тексте будем использовать имя «Шана» вместо «Синдерелла».
Стоит сказать, что Шана, вопреки своей наивной и милой внешности, воспитывалась как выдающаяся личность, совмещающая литературные и боевые навыки, бесстрашная — «царь из царей» — выведенная из образов идеальных женщин того времени.
Если спросить почему —
«—Царь—»
Потому что мировоззрение её мачехи, Тенмоку, немного странное, как и её доспехи с одноглазой маской.
Эта особенность была также характерна для двух дочерей, которые она привела с собой.
На кухне под присмотром мачехи —
«Сколько лет ты уже занимаешься однотипными тренировками?!»
Старшая дочь, Мерихим, словно рассылая бобы против духов накануне Весны, яростно схватила корзину с вороньим бобом (чёрной кожи соевых бобов) и бросила их в разорванную одежду Шаны.
«Миновать их все! Если не сможешь — сбивай их с собой на пол!»
«У-у!»
Девушка, ловя все летящие бобы глазами, горящими, как алый огонь, с помощью ореховой палочки, тщательно одной за другой сбивала их на пол.
Но, как ни старайся, бобов было слишком много. Уже несколько раз она была поражена бобами.
«Тупица, сегодня ты не обедаешь! Ешь только те бобы, что упали на пол!»
«…Да.»
Перед нравоучениями сводной сестры Шана ответила с упорством на лице.
«—Царь—»
«Видишь, мать разочарована тобой! Сегодня ты будешь спать здесь!»
Сказав это, обе вышли из кухни.
Оставшись одна, Шана тихо собирала на полу упавшие вороньи бобы.Эти предварительно обжаренные бобы — вот её ужин на сегодня. Она не в первый раз сталкивалась с таким обращением. Во время таких тренировок, направленных на улучшение способности выживать в суровых условиях, каждый раз, когда случается неудача, как сегодня, приходилось спать на кухне, к чему она уже давно привыкла. В процессе сбора бобов тлеющая зола из печи покрыла её длинные ярко-красные волосы, доходящие до пояса. Это была настоящая «Золушка». Сзади неё — "Сегодня ты тоже будешь спать здесь?" — прозвучал крайне обычный голос. Это была вторая дочь, принесённая мачехой, Виль Эмина. И ведь она не была служанкой, а всё равно была одета в длинное платье с белым фартуком и белым головным убором, в таком странном костюме горничной. Под её обеими руками лежали несколько толстенных книг с твёрдыми переплётами. — "Сегодня ты должна закончить перевод всех этих книг. За каждую ошибку я отберу у тебя один боб." — "Начинай немедленно." — подгоняла Тиамарт, которая, будучи как одна с ней, также считалась второй дочерью. — "Да." — ответила Шана и положила собранные с трудом вороновые бобы в корзину. Времени на отдых не было, и изучение началось. Пока она переводила эти толстенные книги, количество бобов медленно уменьшалось. — "Ты неправильно перевела значение этого слова." — "Конфискация." — "Да." Учёба продолжалась до утра: — "Ты неправильно использовала это предложение." — "Конфискация." — "Да." В конце концов перед измождённой Шаной осталась лишь маленькая кучка вороновых бобов. Несмотря на это, она не произнесла ни слова жалобы, просто тихо съела эти бобы перед сном, готовясь к завтрашнему дню. Она смело и молча сталкивалась с жесткими тренировками ради своей цели — взмыть ввысь как королева, являясь сильной, непокорной и решительной девушкой. В другом уголке королевства жила одна девушка. Её имя было Сандорильон. Подобно Золушке, и это имя означало «Золушка».Также, чтобы четко отличать имя от упомянутого ранее, в этой статье будет использоваться «Йошида» вместо «Сандорилион».
Йошида хоть и дочь благородной семьи, но её самая любимая мать умерла от болезни, а через несколько лет даже отец погиб в результате несчастного случая. В итоге в доме остались только она, мачеха, на которую женился её покойный отец, и две дочери мачехи.
Однако эта семья мачехи… точнее, средняя дочь, которую привела мачеха, часто вымещала на ней свою злость без всякого повода.
Выталкивала её из прежней комнаты, заставляла жить в маленькой мансарде на крыше, отбирала её красивые одежды, а на замену кидала одежду цвета серого мышиного меха и деревянные сандалии.
Более того, эта средняя дочь перекладывала на неё всю тяжелую домашнюю работу — носить воду, разводить огонь, готовить еду, стирать, подметать и так далее, полностью истязая её. Благодаря этому её изначально правильные черты лица стали изможденными от усталости, волосы спутанными, и она полностью выглядела как несчастная девушка.
Сегодня она тоже была в углу кухни, полностью покрытая пеплом и пылью, усердно выполняя домашнюю работу. В этот момент —
«Ой, что это, откуда эта пыль?»
Человек, который пальцем скользнул по оконной раме с шипением, а затем показал палец перед ней, был той самой средней дочерью мачехи — Тирией. Хотя снаружи она выглядела как роскошная французская кукла в натуральную величину, внутри она была ужасным садистом.
По сути, на её кончике пальца всего лишь немного видимой пыли. Но её цель состояла исключительно в том, чтобы изводить, и этого было достаточно. «Ёлки-палки, как ты вообще убираешь? Если будешь халтурить, моя сестра испачкается! Так мучительно, правда? Согласна, сестра?»
«Да, я ненавижу пачкаться, Тирия!»
Другая рука Тирии лежала на шее её сестры — старшей дочери мачехи Сюрат, которая была точной копией внешности Тирии. Она просто соглашалась с младшей сестрой, совсем не проявляя своей воли.
«Ты плохо готовишь, плохо убираешь… думаю нам стоит серьёзно задуматься, нужно ли вообще держать тебя дома. Наверное, ты, мама, тоже так считаешь?»Вдруг свекровь Огава, на которую Тирия внезапно обрушила этот вопрос, была несколько удивлена и поспешно ответила:
— Э-ээ… правда? Её приготовленная еда тоже очень вкусна, уборка тоже…
Её обычно оцениваемое как «великолепное» внушительное лицо, пройдя через острый взгляд второй дочери, сразу стало мягким.
— У-у… я ничего не сказала… мм.
Тирия, выбирая объект своего пристального взгляда своими голубыми глазами, наконец посмотрела на Йошиду.
— Уборку нужно переделать. Я буду заставлять тебя делать это, пока я не признаю её удовлетворительной. После того как закончишь уборку здесь, переходи во двор. Потом приготовление еды и штопка одежды — у тебя ещё много работы.
Йошида оставалось только послушно подчиняться этой старшей сводной сестре, которая на самом деле управляла этим домом. Хотя в этом было и влияние мягкого и покорного характера, но в это время девушке, не имеющей никакого дома, жить одной было крайне тяжело… или, скорее, невозможно.
К вечеру, как обычно измотанная, Йошида, наконец, вернулась в свою комнату — темный чердачный мансард, и легла на грубый циновка.
— …Фу…
Она глубоко вздохнула, но ещё не заплакала, просто сунула руку в карман передника.
— Ну, выходи быстрее.
С этими словами она достала из кармана немного крошек хлеба и положила их на пол.
В её несчастной судьбе единственным удовольствием было разговаривать с мышами, живущими на чердаке (хотя это и пустое удовольствие, другого действительно делать было нечего), а ещё —
— Сегодня замок тоже такой светлый…
Она смотрела на королевский замок из окна чердака.
Недолго спустя, из угла чердака послышался шорох, и вылезли две мыши.
Хотя они выглядели словно люди в мышиных шкурах, но на самом деле это были просто мыши.
— Чирик-чирик (это слишком уж.)
Одна из мышей выглядела более симпатичной, тело слегка худощавое.
— Чирик-чирик (Хватит говорить. Уже хорошо, что у нас есть шанс появиться.)
Другая мышь была более крупной, массивной.Йошида назвала того красивого мышонка Сато, а крупного мышонка — Танака, и постоянно за ними ухаживала.
«На улице все обсуждают, что Его высокородие принц собирается провести бал для выбора невесты...»
Девочка, подперев щеки руками на оконной раме, сказала мышатам:
«Такой скромной девочке, как я, наверное, всё же не попасть туда.»
Услышав её почти что вздох полный отчаяния, Сато и Танака сразу подбодрили её:
«Чжю чжю (Ничего подобного. Когда был старый хозяин, ты ведь была настоящей дочерью знатного дома, правда?)»
«Чжю чжю (Да-да, Йошида, ты такая, что стоит лишь немного тренироваться — и будешь сиять. Хотя самая большая проблема в том, как тренироваться.)»
«Хе-хе, постоянно жаловаться тоже бесполезно. Ладно, я буду спать... Завтра рано утром — ещё нужно... воду набирать...»
Как только она легла на циновку, девочка сразу же, уставшая, погрузилась в сон.
Мыши, чтобы не разбудить её, старались быть максимально тихими и молча грызли хлебные крошки, которые дала им Йошида.
