【Перепост】Королева спецназа, прибыла! (6)
Глава шестая Когда же ты снова станешь императрицей? Виден был великолепный сад, яркий и живой, особенно богатые пионы, расцветшие особенно щедро, привлекая разноцветных бабочек для добычи нектара. На Пионовой беседке стоял круглый каменный стол, на котором стоял золотой лакированный кадильник, из которого поднимался дым, образуя формы, похожие одновременно на облака и цветы, издавая приятный аромат, который радовал душу. Взгляд привлекал высокий тонкий силуэт в чисто желтом, с подолом того же цвета, скользящий по лепесткам пионов, на подоле которого прилипло несколько лепестков с росой. Ранним утром в заднем саду царила тишина, как в небесном дворце, но не было его холодного одиночества. Некоторое время тихо и размеренно ступая, силуэт подходил к беседке и садился за каменный стол, продолжая создавать совершенное зрительное впечатление. После утреннего совещания Император устремился прямо к Пионовой беседке. Он был одет в чисто желтую драконовую робу без узоров дракона, на голове корона, полудлинные черные волосы были собраны под короной, оставшаяся половина вертикально падала по спине; сзади его силуэт выглядел изящно и элегантно. Проникновенный и мягкий взгляд упал на кадильницу, дым из которой образовывал формы, похожие на облака и цветы, вызывая легкую улыбку на губах. Через некоторое время позади послышались более десяти шагов. Мягкий взгляд Императора стал более сдержанным, он перевел взгляд с кадильницы на обширную площадь пионов за беседкой. Когда эти десять шагов приблизились к Пионовой беседке, раздался звонкий голос: «Появилась императрица-матерь!» Две молодые служанки, две пожилые служанки, несколько молодых евнухов и один пожилой евнух сопровождали императрицу-матерь к Пионовой беседке. Императрица-матерь одной рукой положила на руку пожилого евнуха, сплетя ладони, слегка приподняв подол, и медленно поднялась к беседке. Император встал, повернулся к императрице-матери, элегантно кивнул и произнес с непередаваемой грацией и достоинством: «Ваше величество, сын покланяется матери, доброе утро!» «Хм», — легкий отклик императрицы-матери прозвучал тихо, едва заметно, словно она и вовсе не издавала звука, если не прислушиваться. Императрице-матери было за сорок, но выглядела она на двадцать-тридцать лет; наряд ее был знатным, фигура пропорциональна, создавая впечатление достоинства.Лицо приветливое и дружелюбное, но в выражении глаз — холодная, ледяная мина, совершенно не соответствует этому лицу. Сев, императрица-матерь сжала вышитый лотосом носовой платок и слегка им взмахнула. Все придворные девицы и евнухи поняли смысл движения платка и немедленно опустили головы, один за другим вышли из Пионового павильона и ушли подальше. Императрица-матерь слегка взмахнула дымком от курильницы и снова закрыла глаза, вдохнув аромат; и, произнеся слова с глубоким смыслом: «Как и всегда, запах по-прежнему вызывает у меня головную боль». Вдруг в глубоких глазах Императорской молодой Светлости мелькнула искра эмоции, но она быстро исчезла. Сев, он сосредоточенно смотрел на извивающийся дым от курильницы, сложившийся в формы, похожие то на облака, то на цветы: «Для меня этот аромат — это то, что я сейчас хочу почувствовать больше всего. Мне уже двадцать-три или двадцать четыре года, и мать должна позволить мне самой искать императрицу, которая будет поддерживать меня всю жизнь!» Императрица-матерь открыла глаза, с легкой раздраженностью посмотрела на Императорскую Светлость, но не смогла вынести взгляд на его лицо, и тон ее стал резче: «Где ты собираешься искать? Во дворце три тысячи наложниц, и каждая из них тщательно выбрана мной для тебя. А ты ни на шаг не хочешь вступить во дворец, ты полностью игнорируешь его дела. Когда же ты снова назначишь императрицу? Когда же мать сможет увидеть рождение внука? Ежедневно у матери есть шанс видеть тебя только в этот момент, мой императорский сын. Но каждый раз, когда я чувствую аромат, это тот же самый запах. Что это значит, мой император?»
