В истории Китая есть только один человек, который родился в армии, начал сражаться силой и, наконец, обратился к литературе как к карьере и стал великим писателем стихов. Это Синь Цицзи. Это определило и его поэзию, и его уникальность среди литераторов, и его уникальное положение в истории.
Согласно информации, которую я видел, Синь Цицзи по крайней мере убил несколько человек острыми мечами. Он родился высоким и рослым и с детства усердно практиковался в фехтовании. Он родился в смутные времена династий Цзинь и Сун и был недоволен вторжением и опустошением народа Цзинь. В возрасте 22 лет он собрал многотысячную повстанческую армию, которая позже объединилась с повстанческой армией во главе с Гэн Цзин. Он также занимал пост генерального секретаря и отвечал за печать. Однажды в повстанческой армии нашелся предатель, он украл печать и приготовился вложить в нее золото. Синь Цицзи в одиночку преследовал вора два дня с острым мечом в руке, а на третий день нашел человеческую голову. Чтобы вернуть свое великое дело, он убедил Гэн Цзин вернуться на юг и отправился на юг, в Линьань, чтобы лично связаться с ним. Неожиданно всего через несколько дней он снова получил травму. Когда он вернулся после завершения своей миссии, его генералы восстали, и Гэн Цзин был убит. Синь был так зол, что вскочил на лошадь и скрестил меч. Он повел несколько кавалеристов во вражеский лагерь, чтобы захватить мятежного генерала живым. Затем он пробежал тысячи миль и сопроводил его в Линьян для правосудия. Он также повел тысячи людей на юг, чтобы они вернулись к династии Сун. Грубо говоря, когда он совершил этот подвиг, он был просто героическим юношей, полным праведности, и хотел убить бандитов и вернуть утраченную территорию для императорского двора.
Но вещи в этом мире не могут сбыться.Вернувшись на юг, он сразу лишился меча и стали, оставив лишь мягкое перо. У него больше не было возможности бежать по полю боя, забрызгав рубашку кровью. Вместо этого он мог только свободно писать и лить слезы на рисовую бумагу, оставляя после себя череду трагических криков, горестных вздохов и беспомощного самоиздевательства над историей.
Следует сказать, что слова Синь Цицзи были написаны не пером, а вырезаны ножами и мечами. Он остался в истории и своей поэзии как герой поля боя и генерал-патриот. Тысячи лет спустя, когда мы перечитываем его произведения сегодня, мы все еще испытываем чувство впечатляющей убийственности и величественной силы. Например, эта известная песня «Broken Array»: Когда я был пьян, я зажигал лампу и смотрел на меч. Я мечтала трубить на трубе в ротном лагере. За восемьсот миль от меня горели мои подчиненные, а за Великой стеной играли звуки пятидесяти струн. Осень выводит войска на поле боя. Движения коня стремительны, а лук лука устрашает, как молния. Завершите дела короля и мира и завоюйте репутацию как до него, так и после него. Несчастье случается напрасно.
Смею смело заявить, что, если не считать «Ман Цзян Хун» У Шэн Юэ Фэя, это стихотворение можно сравнить с ним. Среди литераторов Китая на протяжении пяти тысяч лет трудно найти другой шедевр со звучанием Цзинь Гэ. Хотя Ду Фу также писал: «Чтобы застрелить человека, сначала застрелите лошадь; чтобы поймать вора, сначала поймайте короля». Военный поэт Ван Чанлин также писал: «Если вы хотите прогнать легкую конницу, тяжелый снег закроет лук и нож».Но все это зрительские фантазии, выражения и описания. Какой поэт когда-либо имел такой опыт катания на острие меча? «Полет по днищу военного корабля», «Бросив кнут и перелет через реку», «Меч, указывающий на Трех династий Цинь», «Лошади, скачущие на западном ветру», его стихи — просто военный словарь. Первоначально он отдал свое тело стране, готовясь пролить кровь в пустыне и завернуть свое тело в конскую кожу. Однако после переправы на юг он был вынужден покинуть поле боя и больше не приносил никакой пользы. Как Цюй Юань, он посмотрел на небо и, как Гун Гун, был зол и сбит с толку. Он смотрел на реку, смотрел на Чанъань, карабкался на опасные здания и похлопывал по перилам, все, что он мог делать, это лить слезы.
Небо за тысячи верст, и осень ясна, и вода идет с небом, и осень беспредельна. Глаза далеко, предлагая печаль и ненависть, нефритовую заколку и пучок-улитку. В лучах заходящего солнца над зданием под звон разбитых колоколов странник с юга реки Янцзы взглянул на У Гоу и похлопал по перилам, но никто его не заметил («Песня водяного дракона»)
Кто сможет понять горе и гнев этого странника, который на самом деле является блудным сыном покоренной страны? Это то, что он сделал, когда пришел в Павильон сердечной признательности города Цзянькан. Этот павильон, обращенный к древней реке Циньхуай, был местом признательности и элегантности для литераторов всех возрастов, но то, что сделал здесь Синь Цицзи, было криком печали. Когда он от боли ударил по перилам, он, должно быть, подумал о том, как использовал свой меч, чтобы заставить лошадь скакать по полю боя. Но сегодня, если у него есть вся его сила и амбиции, где он сможет их использовать?Однажды я поехал в Нанкин искать место, где Синь Гун сфотографировал перила, но люди разрушили здание, и от него не осталось и следа. Только река была длинная и текучая, как долгий вздох поэта, текущая на восток.
Более глубокое отличие Ци Синя от других литераторов состоит в том, что его Ци написано не чернилами, а запачкано кровью и слезами. Когда мы читаем его стихи сегодня, мы всегда отчетливо слышим, как патриотический служитель плачет и вновь и вновь признаётся в любви; мы никогда не сможем забыть его образ, стоящего на перилах на закате и смотрящего вдаль широко открытыми глазами.
Почему Синь Цицзи так не понравился двору после того, как он вернулся на юг? В пьесе «Отказ от алкоголя» он сказал: «Обиды, как бы они ни были велики или малы, они рождаются от того, что любишь; ни в чем нет добра или зла, и если зайти слишком далеко, это приведет к катастрофе». Этот эскиз прекрасно отображает его политические страдания. Он был обижен своим патриотизмом и потерпел катастрофу из-за своей должной осмотрительности. Он очень любил страну, людей и суд. Но суд его боялся, раздражал и избегал его использования. Он прожил в качестве подданного династии Южная Сун в общей сложности 40 лет, но бездействовал почти 20 лет. За более чем 20 лет периодического использования его часто переводили 37 раз. Однако всякий раз, когда у него появляется возможность поиграть, он работает очень серьезно и настойчиво. Поначалу ему не следовало бы слишком суетиться, если бы у него была миска с едой, но его пылкий патриотизм обжигал его целиком.Последние 40 лет, где бы он ни находился и на какой должности, даже будучи безработным, он продолжал писать письма и придираться. Всякий раз, когда у него была возможность, ему приходилось усердно работать, обучая войска, собирая средства и организуя государственные дела. Он всегда выглядел так, будто был готов броситься на передовую. Как вы думаете, это не расстроит лорда и двор Гоу Аня? Он служил посланником умиротворения провинции Хунань. Первоначально он был местным главой исполнительной власти, но за время своего пребывания в должности он основал «Армию летающего тигра» численностью 2500 человек с бронированными лошадьми и величественными войсками на юге реки Янцзы. В начале основания армии были построены казармы, но несколько дней шли дожди и черепицу нельзя было обжечь. Он приказал жителям Чанши разослать по 20 штук черепицы в каждый дом и немедленно заплатить наличными, и все деньги были собраны в течение двух дней. Его способный стиль управления очевиден. Позже он отправился в Фуцзянь, чтобы служить местным чиновником и набирать там войска. Хотя южная часть провинции Фуцзянь и Мобэй находятся далеко друг от друга, они не могут отделить его от заботы о людях и его амбиций по восстановлению страны. Он был учёным и трудоголиком, но зашёл слишком далеко, и «перегибы привели бы к катастрофе». В конце концов он привлек много клеветы и даже сказал, что он был диктатором и виновен. Император иногда использовал его, а иногда и отказывался от него. Когда государство было в кризисе, он использовал его на несколько дней; когда в суде появилась клевета, он отказался от этого на несколько лет. Это был его основной ритм жизни, и это была также величайшая трагедия его жизни. Хотя он прочитал много стихов и книг, он повсюду использовал в своих стихах аллюзии, и последующие поколения даже высмеивали его за то, что он «ронил сумку с книгами».Но до своей смерти он так и не понимал, почему небольшой двор династии Южная Сун хотел только сохранить мир и не желал возвращать утраченные территории. Синь Цицзи был известен как Цицзи, но его пятифутовое тело, которое с детства владело оружием и мечами и было сильным, как железная башня, имело ли он какие-либо болезни? У него только одна болезнь сердца: золотого горшка нет, луна не полная, горы и реки разбиты, и на сердце тревожно.
Под прозрачной водой террасы Югу многие пешеходы плакали посередине. Глядя на северо-запад в сторону Чанъаня, можно увидеть бесчисленные горы. Зеленые горы не смогут покрыть его, и он все-таки потечет на восток. Цзян Вань беспокоился обо мне, и я услышал пение куропаток глубоко в горах. Это знаменитый «Человек-Бодхисаттва», которого мы читаем в учебниках для средней школы. Он страдает депрессией. Он даже смеялся над собственной фамилией: палящее солнце и осенние морозы, верность и отвага и тысячелетнее генеалогическое древо. В каком году вы получили свою фамилию? Прочтите внимательно слово «Синь» и слушайте его с улыбкой. Тяжелая работа, печальный вкус, всегда кислая и тяжелая работа. Для людей он еще более остр, а измельчение перца и корицы может заставить людей его выплюнуть. Аромат и красота, которые должны быть в мире, не могут быть найдены у дверей моего дома. («Вечное счастье»)
Вы видите «невзгоды», «кислинку», «печаль» и «острость», их на самом деле все пять. В мире много сладостей и амбиций, но почему с ним этого никогда не случается? Он либо бездействует, либо его переводят. В 1179 году его перевели из Хубэя в Хунань. Когда коллеги провожали его, он был в тяжелом настроении и, наконец, очень тактично вздохнул о своем политическом разочаровании.Это знаменитая песня «Прикосновение к рыбе»: она также может устранить несколько бурь, и весна вернется в спешке. Я дорожу долгой весной, но боюсь, что цветы расцветут рано, не говоря уже о бесчисленных опадающих красных цветах. Когда приходит весна, я вижу, что нет пути назад ароматной траве на край света. Обижаясь, весна молчит. Даже если на карнизах нарисована только паутина, в Джокьякарте все серёжки летают. Это долгосрочный роман, но лучшая дата - неправильная. Мо Мэй когда-то ревновала. Даже если вы потратите тысячи золотых, чтобы купить подарок как подарок, кто сможет жаловаться на это чувство? Не танцуй. Если ты не увидишь меня, нефритовые кольца и летающие ласточки превратятся в пыль. Праздная печаль – самая мучительная. Не ходите в башню Ивэй, где садится заходящее солнце, а ивы разбивают вам сердце.
Говорят, что Сун Сяоцзун был очень расстроен, увидев это стихотворение. Лян Цичао прокомментировал: «Подвздошная кишка полна гнева. Что касается такой крайности, то она никогда не делалась ни до, ни после». «Инцидент с Чанмэнь» относится к тому факту, что императрица Чэнь императора У династии Хань была изгнана и брошена во дворец Чанмэнь. По сравнению с этой классикой, Синь полон преданности, увлечения, горечи, трудолюбия и остроты, что действительно перечеркивает пять вкусов. Когда мы читали это сегодня, каждое слово было удивительным и вызывало ощущение, будто это всего лишь капля крови или полоска слез. Действительно, произведений литераторов древности написано так много, что они могут свалиться в бумажную гору. Но какая песня способна превратить весенние пейзажи в политику и так тактично и трагически интерпретировать политику? Любовная болезнь красивой женщины также является темой, которой слишком злоупотребляли старые литераторы. Какая песня может так глубоко и уместно отражать государственные дела, рассуждать о добре и зле, выражать скорбь и негодование?
Но в конце концов суд династии Южная Сун оставил его без дела на 20 лет. В течение 20 лет его держали вне политики. Ему разрешили только наблюдать, но не разрешили вмешиваться или вмешиваться. В своих текстах Синь посмеялся над собой и сказал: «Вы добры ко мне, пожалуйста, научите меня, как сажать гибискус!» Это немного похоже на то, как Сун Жэньцзун сказал Лю Юну: «Иди и пой тихим голосом, почему ты хочешь прославиться?» Лю Юн действительно пошел петь тихим голосом и оказался чистым автором текстов и артистом. Синь отличается от Лю. Если вдуматься, он человек, который пьет из большой миски, ест большие куски мяса, хлопает по перилам и громко обсуждает политику. Не имея возможности служить стране, он отправился в южный Цзянси, чтобы построить виллу с озером, чтобы пережить свое одиночество. Я очень люблю озеро. Раскинулись тысячи футов зеленого купола. Учитель не имеет ничего общего со своей тростью и ходит тысячу раз в день. Всех чаек и цапель, заключивших с нами союз, после сегодняшнего союза, пожалуйста, не спекулируйте на приходах и уходах друг друга. Где бы ни был белый журавль, постарайтесь быть гармоничными. Разломайте зеленую ряску, выгребите зеленые водоросли и поднимите зеленый мох. Подглядывающая рыбка смеётся над твоим безумным планом и в растерянности поднимает мою чашку. Заброшенные болота и пустынные холмы остались в прошлом, яркая луна и освежающий ветерок. В эту ночь в мире столько радости и печали. На восточном берегу меньше зелени, и нужно посадить больше ив. («Шуй Тяо Гэ Тоу»)
На этот раз он действительно ответил на его звонок: «Цзя Сюань» и возвращается в свой родной город, чтобы заняться сельским хозяйством.Политик, находящийся в расцвете сил, обладающий богатым опытом и большими амбициями, но он каждый день ходит по склонам холмов и по набережной, беседуя с народом об урожае шелковицы и других вещах, а затем разговаривает сам с собой перед птицами и рыбами. Верно, что «праздная печаль — самое мучительное» и «кто может жаловаться на это чувство»?
Говоря о глубине писательского таланта Синь Цицзи, независимо от того, вырезано ли оно ножом или написано кровью, на самом деле он никогда не стремился стать поэтом. Го Моро сказал о Чэнь И: «Истинная природа генерала — это поэт». Для Синь Цицзи истинная природа поэта — воин, а истинная природа воина — политик. Его слова — это сок соевого молока, перемолотый на великом политическом жернове. Он перешел от боевых искусств к литературе и от литературы к политике. Он всегда находился в конфликте между рождением и приходом в мир и страдал от того, что его использовали или бросали. Как феодальный интеллектуал, когда дело касалось политики, он не был похож на Тао Юаньмина, который баловался политикой, а затем никогда в политику не вмешивался; и он не был похож на Бай Цзюйи, который долгое время находился у власти и занимался политикой и литературой. У него сердце больше неба и горячее неба для страны и народа; у него есть давно натренированная энергия, которую невозможно сдержать или истощить. Его не заботит «потеря талии с пятью ведрами риса», и он не боится излияний клеветы. Поэтому всякий раз, когда ситуация меняется, он будет занят и праздн, с великими взлетами и падениями, великими достижениями и великими отступлениями. Если у него есть какие-то политические достижения, его оклеветают и бросят; если в стране кризис, его возьмут на работу и назначат.Он лично организовал и обучил армию и написал знаменитые стратегии управления страной, такие как «Десять очерков о Мэйцинь». Он такой политик, как Цзя И, Чжугэ Лян и Фань Чжунъянь, который всегда волнуется. Он подобен куску железа, которое то раскаляют, то бросают в холодную воду для закалки. Некоторые говорят, что он смелый и смелый человек, унаследовавший Су Дунпо, но смелость Су ограничивалась «идением на восток по великой реке» и необъятностью гор и рек. Су Чжэн жил в мирную и процветающую эпоху династии Северная Сун, и не было национальной ненависти или амбиций по очищению души его поэзии, а также не было Ху Чэньфея и Цзинь Гэмина, которые могли бы усилить силу его поэзии. Только тогда, когда настоящий поэт зажат, извращен, извращен, усовершенствован и забит политическими событиями (в том числе социальными, национальными, военными и другими противоречиями), он может обрести прозрения, соответствующие исторической тенденции, и стать воплощением справедливости. Поэзия может летать, гореть, взрываться и просвещать людей только в том случае, если ее движет ветер политики. Навык изучения поэзии лежит вне поэзии, а эффективность поэзии находится вне поэзии. Мы признаем очарование самого искусства и, что более важно, взрывную силу искусства и мысли. Некоторые говорят, что стихи Синя на самом деле принадлежат к изящной школе и не менее сентиментальны и нежны, чем стихи Лю Юна и Ли Цинчжао. Я так волновалась в последнее время, кто меня пожалеет? Кто понимает друг друга? Позвольте мне снова побеспокоиться об этом. Все они отложили бесконечные дела прошлого и настоящего в сторону от своей печали. Отложите это на сторону печали, но перенесите свой дом в Цзюцюань.(«Гадкий раб»)
Юноша не знает чувства печали и влюбляется в верхние этажи. Влюбившись в верхние этажи, я заставляю себя выразить свою печаль, чтобы сочинить новые слова. Теперь, когда я познал все горе, я хочу перестать говорить. Я хотел отказаться от этого, но сказал, что осень классная. («Уродливый раб») Сентиментальность Лю Юна ограничивается тем, что он «держится за руки и смотрит в заплаканные глаза» и «платаны орошены моросящим дождем». Однако изящные и меланхоличные слова в стихах Синя заключают в себе глубокую политическую и жизненную философию в легкой художественной красоте. Настоящий поэт лучше всех умеет выражать великие чувства и принципы, исходящие из сердец простых людей, и может раскачать гром в тихих местах.
Я часто думаю, что если бы мне пришлось создать статую Синь Цицзи, наиболее подходящим названием было бы «Фотография на перилах». Большую часть своей жизни он провел, чувствуя себя брошенным и беспомощным. Власть не позволяет ему служить чиновником, а готовит ему негативную среду для оттачивания своей мысли и искусства. Его готовили на пару и сушили на солнце, варили и жарили, а также темперировали бесчисленное количество раз. Бури истории, ненависть нации, борьба добра со злом, переплетение любви и ненависти, накопление знаний, нагнетание эмоций, сублимация искусства и стук слов — все это кувыркается и шевелится в его груди и уме, как раскатывание, вздутие и накопление ударов магмы в земной коре. Поскольку эта энергия не может быть преобразована в силу мечей и ружей и не может быть преобразована в политическую политику, ее можно только вылить в поэзию и превратить в стихи.Он не хотел быть поэтом, но дорога в политику была перекрыта, и история заставила его стать поэтом. Наконец, его довели до такой степени, что он мог даже вздохнуть и написать хорошее стихотворение. В конечном счете таланты и идеи являются основой жизни человека. Подобно небольшому деревцу в расщелине между скалами, хотя оно и искривлено и сдавлено и не может стать флагштоком, оно все же может стать мощной тростью с головой дракона, которая имеет огромную ценность. Но суть в том, что вы должны быть деревом, а не травой. От «осеннего распоряжения войсками на поле боя» до «хорошей осени в прохладную погоду»; от решимости отказаться от болезни ради страны до окончательного разбивания ее на куски и пережевывания, понимания значения слова «Синь», а затем назвавшись «Цзя Сюань» и вступив в союз с Оулу, Синь Цицзи прошел процесс взросления патриота и патриотического поэта. Кто-нибудь может писать стихи? Поэт
, поэт, способный оставить имя в истории, может ли кто-нибудь быть поэтом? «Один генерал становится знаменитым, а тысячи костей засыхают». Для написания истории военного генерала требуется кровь владельцев меча. А как насчет поэтов, обладающих и идейным блеском, и художественным обаянием? Его слава зависит от движения времени, как от столкновения больших земных плит. Иногда он оказывается посередине и испытывает пытки, а иногда его оставляют в стороне и заставляют спокойно думать. Таким образом, 300 лет беспорядков в династиях Северной и Южной Сун породили Синь Цицзи.